erotella, Дух Озорства, astrologinov, sexmotor, Сергей Логинов

sexmotor


Молекуль ДНК

Трактую гороскопы, немножко предсказываю


Previous Entry Share Next Entry
Автобиография Сергея Логинова, 1982
erotella, Дух Озорства, astrologinov, sexmotor, Сергей Логинов
sexmotor
1982 ГОД.
МНЕ ИСПОЛНЯЕТСЯ 9 ЛЕТ
Я ЗАКАНЧИВАЮ 2-Й КЛАСС И ИДУ В 3-Й

Что происходит в мире было не очень интересно. До меня доносились словосочетания «Фольклендские Мальвинские острова», «Ливан, Бейрут», «Голландские высоты» (тут никто бы не смог предположить, что они Голанские). Я был погружён в свою частную жизнь, хотя идеологическая накачка вполне ощущалась. В школе нас готовили к войне, американцы были врагами, а мы белыми и пушистыми, я помню тяжесть, исходившую от этой темы. На уроках музыки мы распевали песни о великой и могучей стране СССР, музыка преподавалась с первого класса, а в каком закончилась, не помню. А то пели песню со словами «Гекельбери», я курвился и протестовал, как можно петь «Гекельбери»? Мои одноклассники разницы, кажется, не заметили.

Учился я в основном на пятёрки, редко четвёрки. Благодаря этому думалось, что я хороший мальчик, только что-то тяжко всё даётся. Моя забитость постепенно укреплялась; хулиганы избивали, одноклассники обижали, что за хрень таковая... Однажды я играл осенью на плитах, предназначенных для строительства соседнего дома и швырнул обломком кирпича в девочку. Попал ей в голову, разбил до крови, было страшно, а мать отчего-то меня не избила, а поругала и попугала. А сказывали, есть какой-то мальчик, дык он взял и ножиком кого-то пырнул, насмерть кого-то зарезал. Во ужас-то.

Но всё-таки от первых классов школы вышла польза. В частности на уроках труда научили шить. Где ты ещё шить научишься? Во-во, а я сразу же вышил себе …на ладони. Пустил иголку через верхний (толстый и бесчувственный) слой кожи и ноу проблем, нате вот, цепочка стежков. Прикольно! Всем показывал, только что-то не стали моим геройством в достаточной степени восторгаться.

Была хорошая практика звать в школу своих предков дабы выступили перед классом. Предки рассказывали о своих профессиях и великих достижениях; очень запомнился отец Лены Андриенко, лётчик-испытатель и его скафандр со шлемом. Потом Екатерина Николаевна подбила меня своего деда пригласить; дед прибыл с рассказом о войне. А мне всегда было странно: как так немцы напали на огромный СССР и моментально смяли всё неистовое сопротивление? Германия вроде маленькая, а СССР большой, я никак этого не мог понять, а никто не понимал даже сути моего вопроса (во влажном преддверии объяснение даст Резун-Суворов, но будет поздно). А значилось, что немцев победить почти и нереально, вон они какие вероломные. (О сообщении, направленном в Кремль за 5 минут до начала войны, разумеется, никто не знал, этого не знали даже в новейшие времена; гитлеровская Германия всегда считалась вероломным агрессором, а СССР белой пушистой овечкой). Первое объяснение, почему СССР победил, такое, что изобрели ракетные установки «Катюша». Второе объяснение, что война была народная и с немцами сражался весь народ. Вообще на мои вопросы отвечать не любили и не хотели, часто просто не зная, что сказать. Поэтому я много читал. Скорость была уже приличной, но самые интересные книжки были впереди. А в феврале дедушка умер...

Помню как гулял на улице, вернулся домой и таковое мать сообщила. Дедушка умер «от рака лёгких», он действительно курил много и заработал себе рак лёгких, что свидетельствует о вреде курения. Содержимое грудной его клетки держалось на соплях, а нынче оборвался какой-то сосуд. Дедушка захлебнулся своей кровью, мой отец был с ним, дед умер, можно сказать, на руках своего сына.


Меня вели ночевать в дом бабушкиных предков, а в нашем доме лежал дедушка, в гробу. Помню звёздную ночь и много хрустящего снега, и запах снега, и запах дыма из деревенских печей – такого запах нынче не сыщется, это очаровательный запах, можно сказать, запах старой эпохи. 1982 год шёл, это вам не хрен собачий.

Устроили классические торжественные похороны с боевыми друзьями и стрельбой над могилой из винтовок. Я поцеловал дедушку в холодный маленький лоб. Народа было дюже, ветеранов проживало на планете изрядно, село Алпатьево было напичкано обитателями. Столы придвинули и уставили всяческой снедью, над которой колдовали все родственницы характерного женского пола. Помню банку чёрной икры, свойской, из Оки, но неочищенной,  а со слизью. И кто-то из дедовых друзей уговаривает меня икорки поесть, дедушку помянуть.


Во втором классе случилось неприятное событие, отбившее у меня смелость к женскому полу. А как важно её иметь, ежели нравится сей пол! А мне, блин, отбили, а дело было так. В нашем классе обреталось множество девочек по имени Наташа. Кажется, человек 5. Я любил Наташу Богаченко, а сидел на первой парте с Наташей Волошиной. Поскольку Волошину я не любил, то относился к ней просто и вполне по-дружески. И стал я играть: резко наклоняюсь и поцеловать её пытаюсь. Наташа рдеет и отклоняется, едва не падая со стула, польщённая и в натуральном ужасе. Преступные мои деяния просекла Екатерина Николаевна. Вызвала меня в коридор и строго-настрого отчитала, запретила эдакое поведенье с девочками демонстрировать. А я был о ту пору откровенным дураком и послушался, она же авторитетная учительница. Стал, короче, ещё более скованный и много лет проклятие сие отработало (покуда молодость не прошла).

Мой отец пару лет проучился в Москве. Он повышал медицинскую квалификацию, превращаясь из простого хирурга в травматолога. Он появлялся дома по выходным, до сих пор удивляюсь, неужто его так два года и не было? Но он вообще не парился по теме воспитания детей, на этом поприще зверствовала мать. По выходным она принималась за уборку, для чего приводила себя в ресурсное (агрессивное) состояние. Суббота ожидалась с лёгкой ноткой ужаса. Иногда мать била меня какой-то вещью, особенно запомнилась пластиковая выбивалка для ковра. Больно до жути, я даже прятал эту выбивалку; как теперь понимаю, выбивалкой истязать физически легче и не остаётся синяков, а зато больно, то есть, на её взгляд, эффективно. Интересно, что младшему братику почти не попадало, мать почти его не била, удивительный факт. Но иногда она всё-таки принималась бить его, а я от истязаний отдыхал, типа радость, значит, ща меня бить не станут. Это очень глупо, три мужика с одной психованной бабой не могли фактически совладать. Каждый страдал по-своему, а объединиться не умели. У братика формировался скользкий характер, не прямолинейный, как у меня, а приспособленческий. Он выбирал, что ему выгодней и если знал, что попадёт, мог и наврать. А я говорил прямо и получал на всю катушку. А были периоды, когда мать и не била… Уж не знаю, какими законами таковое регулируется, наверное планетарными циклами… Хорошо, когда гости заходили! При гостях мать не зверствовала, становилась доброжелательна и любезна, даже могла не проверить уроки. Тогда я мог расслабиться и пооттаять: ага, ура, сегодня бить не будут.

Все хулиганы были фанатами «Спартака». На заборах корябали страшная картинку: перечёркнутую букву «С» в ромбике – эмблему клуба. Я моментально установил тождество: фанат «Спартака» = хулиган, плохой человек. За это я возненавидел футбол в целом и «Спартак» в частности. Я стал антиспартаковцем и антифутболистом. Вредным товарищем оказался Гена Грибков. Наше знакомство длилось ажно с детского сада, но в характере Гены было нанесение вреда из удовольствия. А я не мог ответить, ударить в  ответ не приходило даже и мысли. Отчего я такой глупец? Имелся, видимо, некий блок. Дорога из школы была страшна. Особенно страшно проходить между ДК «Старт» и хоккейной коробочкой. Там били чаще.

Короче, я стал отрицать жизнь. Лучше бы, конечно, жизни не было. Есть в ней, конечно и хорошие моменты, но плохих больше. Если бы не было жизни, то не было бы и страданий. Нет, я не фантазировал о том, как было бы здорово, если б родители меня любили. Я просто констатировал факт, что жизнь в целом хренова, а в частностях страшна. И лучше бы тогда, конечно, никакой жизни и не было.

* * *

Лето проводил в деревне, там не было никаких фанатов «Спартака». Летние каникулы приятней зимней учёбы. Моя бабушка ушла из математиков и устроилась библиотекарем. В те годы алпатьевскую школьную библиотеку размещали в 100 метрах от школы, в отдельном одноэтажном домике. И выпало мне счастье воспользоваться библиотекой. Я там как царь! Никого нет, а ключи у бабушки, ась! Жуть сколь круто… и главное вовремя. Я перечитал уйму книг. Беру чего надо и в путь. Читать я любил на крыше.

Я уже упоминал маленький балкончик на крыше. Оценить степень красоты данного элемента дизайна удалось только в годы, когда ни одного балкончика в деревне не осталось. А тогда по сельской архитектурной традиции балкончики ещё строили: плюс к нему окошко, плюс отдельная микрокрыша. Получался чудесный домик – страсть сколь круто! Красиво и уютно, хотя практической пользы минимум, оную выцарапывал я лично: размеров балкончика хватало, чтобы влез туда 9-летний мальчик. Хорошая архитектурная традиция, полезная для развития чтения! Много я тут книжек осилил. Например, «Аэлиту» фантаста Александра Беляева, да и много чего ещё, а и помечтать можно, очень круто! И никто меня тут найти не мог, звали порою, а не видели.

Этим летом я проглотил учебник по астрономии за 10 класс. Трескал ажно за ушами хрустело. На едином духу! Как интересно! Бывают особо славные науки, оказывается. Астрономия – моя любимая. И стал я ждать, когда пройдёт много лет и наступит 10 класс, а я уже всё знаю, вот вам. Но не дождался… неизвестные сцуки убрали астрономию из школьной программы.

Моя бабушка не наезжала, не обижала и всё позволяла; называйте это мягкотелостью, но я всею душой оттаивал. Кабы не эти позитивные моменты, я бы подумал, что жизнь в действительности сплошной ад и есть. Мы играли с алпатьевскими друзьями в карты, оккупировали крыльцо и жарились, чаще всего в «дурака». Это, конечно, зазря, есть игры поинтересней, но мы пока не знали. Играли с Алёшей Поляковым, Сашей Сиркиным, Ромой Тото и соседом Володей Ткачёвым – этот приезжал в деревню реже из-за наличия второй бабушки, но я его очень ждал; оберегал для него однажды банан, каковой был редкостью, банан, возлежа на подоконнике, уже почернел, а Володя всё не ехал.

Остров, созданный славными речными островостроителями, покрылся изумительной цветистой растительностью, дивные сказочные поляны поросли жёлтыми, синими и красными цветами, каждая поляна имела свой цвет. Зоны разграничивались живыми изгородями, натурально в духе Робинзона Крузо. Пафос зашкалил, учитывая также увлечённость Томом Сойером и Геком Финном. Фантазировали чаще с Алёшей Поляковым, воображали себя героями известной книги Марка Твена; друзей назначили иными персонажами книги, я всем определил соответствие, например Стас Садков стал Беном Роджерсом. Только образ Тома Сойера не хотел ни к кому прилепляться; сам я ощущал себя Гекльберри Финном, это однозначно; впоследствии именно эту роль я осознал как одну из важнейших моих субличностей. Кто не знает: это такой типаж, который живёт на помойке и питается объедками, но при этом дивно себя чувствует, т.к. главное ему – свобода.

Однажды произошло событие, оставившее неизгладимый след в моей памяти. Впечатления такого уровня может оставить, конечно, девичья пиписька. Оная предоставилась; дама была на два года младше, ей было интересно. Мы забрались на чердак беседки, стоявшей в нашем огороде и стали друг другу показывать. Любовались долго и тщательно, я очень возбудился, поразило сопоставленье: у мальчиков при ближайшем рассмотрении …дырочка, а у девочек наоборот – пестик. То есть, наоборот, как бы, выходит, чем ежели издалека расценивать. Ощущения фантастические, моя эрекция радовала и удивляла, но о её предназначении ничего я не знал.

Тужась как-то испытать ощущения, сладко влекущие к волнению, я ходил на речку закатав плавки. Так делали некоторые мужчины на пляже; я скручивал плавки с боков, покуда ткань превращалась в 2 верёвочки. Эрекция рулила, стоячий пенис упирался в маленький кусочек ткани и открывался жарким солнечным лучам; сей элемент эксгибиционизма был единственным доступным способом реализации гормонального давления. Вдруг кто увидит и сделает круглые глаза! Однажды я спускался с горы по дороге, а проехал автомобиль, оттуда мне прокричали, что как это худо, короче, заругались. Эх, ё, хорошо бы девочка увидела какая-нибудь, но так ведь не подгадаешь, кто с горы начнёт спускаться… А целенаправленно обратиться к абстрактной девочке с целью эротических переживаний я не мог, ибо не знал, что делать, кроме предложения рассмотреть поближе особенности. И главное: кто я и кто девочки! Я был маленьким щенком, а девочки представляли огромный и могучий Архетип Женственности.

Тётя Вера иногда привозила в Алпатьево женихов. Замуж походу хотела, я помнил таких женихов парочку. Раз, был такой высокий и с бородкой. Сплю ночью и обнимаю, думаю, это отец, ноги на него закидываю, а наутро оказалось это жених новый. Стыдно мне стало, из-за ног.

* * *

У нас имелся проигрыватель и пластинки. Я пёрся от миниатюр Аркадия Райкина, целые куски выучил наизусть: «в греческом зале… в греческом зале… мышь белая…» А ещё я любил Владимира Высоцкого, особенно песню о жирафе, который был не прав. Высоцкий в те годы славился популярностью, хотя в 1980 году как-то незаметненько и умер. В поездах торговали его чёрно-белыми фотографиями, особенно той, где он сидел с Мариной Влади переплетя ноги. Иногда появлялись новые пластинки, прикупили Юрия Антонова с песнями, которые впоследствии можно было бы назвать «золотым его фондом». Этим летом я слушал про улицу Абрикосовую, Виноградную и далее по списку. Романтика тёплого лета – самое ценное, что у меня было. В деревне никто меня не контролировал. Гек Финн делал, что хотел. Абсолютная свобода. Родители показывались редко, по выходным дням. Но, конечно, сразу же приступали к насилию и наезду. Если они совсем доставали, я уходил на гору, к речке, плакал и гулял, восстанавливая психику. Непонятно, отчего вдруг приехали и наказали, а ведь как хорошо всё было. Наедине с природой хорошо. По определению не могло быть худо.

Иногда заявлялся кто-то один, чаще отец. Дедушки уже не было и ряд функций по поддержанию хозяйства лёг на отца. Как выяснилось во влажном преддверии, в его гороскопе лютовал в Раке Сатурн, это сделало моего отца полноценным «рабом отчего дома», учитывая его низкий эволюционный уровень. Занимался он пчёлами и огородом, ремонтом сущего и захламлением несущего. Хозяйство медленно покрывалось обломками вещей, но всё-таки все были в те годы молодые и сильные, упадком ситуацию назвать нельзя.

Хотя колотили меня и в деревне. Особенно зверствовал Сергей Крюков. Не понимаю мотивацию, которая заставляла его столь долго и упорно меня бить. Ещё один сюжет рафинированного фашизма. Однажды катался велосипеде, оказался у станции. Там торчали Крюков и ещё какие-то; Крюков начал меня бить в стиле Иванчикова, между двух романтических лип, вот я не помню, надевал ли на голову велосипед? Основательно избитый я пытался уйти домой, тащил велосипед (почему-то не ехал), а Крюков сотоварищи двигался следом и периодически добавлял. Так продолжалось все 15 минут, которые занимала дорога от станции. В 30 метрах от дома он хуячил меня в пыльной канаве, перед глазами мелькали небо, земля, пыль, кулаки и ноги, из глаз сыпались искры. Велосипедным колесом по башке, спицы долой; из домашних никто защитить не мог, и научить чего в таком разе делать тоже не мог. Никакой ритуала типа «до первой крови» я не помню, почему бить в какой-то момент всё-таки прекращали – непонятно. «Драки» оканчивались кровью, соплями и слезами; то ли я «не так смотрел» или «не так себя вёл», но не думаю, что делал что-то за что можно человека избить. Вероятно, я представлял собой «типичную жертву», которая соблазняет своей доступностью на ровном месте. Детская жестокость во времена СССР достигала уровня фантастики. В остальном лето в деревне было прелестным.

* * *

В те годы большую роль играл телевизор. Передачи следовали по расписанию, оно публиковалось в газетах в определённый день недели. Сей экземпляр газеты весьма ценился, ждали его с нетерпением, а иные газеты публиковали расписание на сегодня и завтра. Поскольку пресса доставлялась с опозданьем, сгодиться успевалась в таком разе только на завтра. Я высматривал в телепрограмме что-нибудь интересное; после названия передачи указывали, что это за такое (а во влажном преддверии конца света уже не указывали и телепрограмму стало невозможно читать, попросту непонятно, что будут показывать). Фурычили в основном 2 программы, первая и вторая, обе кишели престарелыми коммунистами. Рекламы не демонстрировали, но включали меж передачами диктора, сей сообщал, чего видели и чего увидят. Это очень удобно и стоит подчеркнуть эдакую прелесть с диктором среди великого множества замечательных мелких элементов советской эпохи, которые впоследствии зачем-то исчезли. Видимо, из-за общей деградации социума. В недалёком будущем передача станет называться программой, а программа каналом и всё запутается, а в мои годы каналом назывался один из шести вариантов настройки телевизора на определённую волну.

В Алпатьеве появился цветной телевизор; работал он по настроению. Я пёрся от мультфильмов и приключенческих лент, но было важно, чтоб настроение телевизора было сей день добрым. Он мог не заработать вовсе или дать неприемлемые помехи на экране; в печальном случае приходилось глядеть кино без звука или слушать без картинки.

В августе мы снова отправились на море, сей раз в Алушту, это полуостров Крым. Разместились на какой-то горе, куда от моря надо мучительно забираться; я фантазировал о канатной дороге и машинках, дабы подыматься в гору и никак не разумел, зачем люди таковым не озабочены и никаких машинок сюда не придумали.

Постигать море было круто, плавал я уже хорошо и никто за мной не следил. Я изучал морское дно и пёрся от подводного мира; имелись водоросли и крабы, а пляжи похожи на кавказские – горячие от солнца круглые булыжники светлого оттенка, а ежели мокрые, то тёмного, в науке оные именуются «крупная галька». Берег забит народом, свободного места не сыскать, а надо ещё следить за вещами, ибо народ вороват и может что-нибудь спереть. Неудивительно, что в СССР жили хреново, ежели друг у друга воровали.

Посетили Ялту и домик Чехова, глядели на большие корабли в Ялтинском порту. Катались на канатной дороге, мать придавала значение нашему развитию, так что экскурсий хватало. Это действительно были развивающие экскурсии, я сравню потом с другими странами и временами, и получится, что советский уровень величайш и непревзойдён, и почему-то недостижим. Представьте себе двухчасовое плавание на корабле под беспрестанную исторически-географическую лекцию экскурсовода – чего я только не узнал! Одно худо: от качки мутит, второй час явно в тягость (в будущем не станет ни тошноты, ни лекций, ни народу, ни хера).

На пляжах я дурел от наличия девочек, женщин и кабинок для переодевания – из этих шёл явно порнографический запах. Там обнажаются! Трясут мокрыми округлостями! Попочки и сисечки пузырились, а писечки взрывались искрами Архетипа Сексуальности. Я не знал, что со всем этим делать, робко заходил пару раз в кабинку стесняясь и робея понюхать. А то надеялся разведать в железяке дырочку и подглядеть за соседней кабинкой, но не преуспел. В эти кабинки стояли длинные очереди и хлипкий шанс поволноваться был затруднён. Либидо рулило, а выхода не находило. С торжественной нотой я наблюдал, как приближается осень. В моём возрасте всё очень быстро меняется, одноклассники вырастают и становятся другими. Каково пойдёт оно дальше?

В 3 классе мы занимались во вторую смену. В школу к 14:00. Необычно, страшно! А как-то всё потихоньку образовалось. Кк-то протекало; от прессинга социума я отдыхал в робких фантазиях, воображал, что на юго-восточной оконечности деревенского острова выстроена крепость из чёрной стали, напоминающая издалека танковую башню бронепоезда. Я там сижу и никто прорваться ко мне не может. Толстый слой чёрной стали защищает меня от наездов, а рядом любимый друг Мухтар, добрый и хороший. Но это лишь фантазия…

Школа давила сильно и всяким способом: уроками, домашними заданьями, наездами хулиганов, любовными эмоциями и прочей отвратительной хренью. Первая попытка принять нас в пионеры случилась в октябре. Пионеры это такие маленькие зомби, юные послушники внутри коммунистической идеологии. Эгрегор пионерской организации сфокусировал разящий свой удар на отличниках, среди коих обретался по прискорбию и я. Избранные эдаким печальным статистическим образом личности вызывались к доске, их заставляли поклясться общественности, что «в пионерах быть достоин» и дабы похлопотали сами о себе ради включения в пионерские ряды. Ибо случится тогда сакральная трансформация недобитого отличника в законченного пионера, то есть, святого. Надо только вымолить у общества санкцию, мы как бы «чистили» себя заради попадания в ряды послушников.

Вызывают к доске и меня, лицо краснеет сразу. Язык не шевелился. Всё жутко и стеснительно, позорно и стыдно. Я никоим образом не считал себя достойным. Ни в каких отношениях. Из-за домашнего прессинга моя самооценка болталась сильно пониже нуля. В минуты бешенства мать кричала «чтоб ты сдох!» и «зачем я тебя только родила!» Я уже разумно и сознательно полагал себя вредной сущностью, напрасным образованием на нашей планете. Может неспроста меня всё время бьют? Они-то знают, что делают! Все ошибаться не могут! Ды может вообще меня убить надо, а не в пионеры принимать! Ить я гнида паршивая, а вы меня перед коллективом ставите… Да чтоб я тут же и провалился! А ещё мне не нравился этот рабский обычай ходить в пионерских галстуках. Это символизировало какие-то пионерские идеалы и чью-то пролитую кровь, но ходить в галстуке – дико неудобно. Против галстуков бунтовала субличность Гекльберри Финна, я бы лучше на помойке жил, только бы не вставать в шеренгу и не носить галстук.

Вот.

А ещё меня трясло от любви к Наташе. В этом году просто нестерпимо трясло. Это была огромная испепеляющая любовь. Мазохистскую операцию ходатайства о пионерии (унижения за противный галстук) я был обязан проводить на её глазах. Это конец. Нет!!!

Я молчал и умирал от стыда. Екатерина Николаевна истребовала высокой клятвы. Я продолжал умирать. Ды как же вы не видите, что я гнида ползучая! Меня и дома за это добивают, чтоб сдох поскорей, а вы в пионеры! Я не достоин, а кроме того, я не хочу бытиь пионером! Мне это не нравится! Ничего не добилась учительница, переключилась на других отличников, чья самооценка оказалась адекватней. Человек пять в пионеры приняли, стали они реально как дураки ходить – в галстуках. Дома я разорвал купленный матерью галстук. Нашёл какую-то дырочку, сунул туда палец и потянул. У меня была истерика на фоне общественного давления. Психика не справилась с управлением при ударе в лоб: а ну, чтоб ты сдох, поклянись, что достоин! Тут, простите, противоречие. Либо достоин, либо сдох.

За порванный галстук мать почему-то не избила, хотя ожидал. Подивилась, новый потом купила. В пионеры нас примут по весне, всем скопом, без разбору, не выявляя, достоин либо нет. А осенью моя пронзительная боль вступила с космосом в резонанс и умер Брежнев.

В школу надо было надевать какие-то траурные рубашки. У кого они, конечно, были, а надо, чтоб были. Само по себе событие понравилось. Я не любил постоянство наверху. Мне казалось, что власть должна меняться почаще, а ещё за власть должна быть честная конкуренция. Мне не нравилось давление коммунизма со всей сопутствующей хренью: дефицит, очереди, несуны и публичное стыжение за несоответствие каким-то там идеалам. Я подумал, что хорошо, что Брежнев помер. И уроки отменили, быстро домой отпустили.

К ноябрю моя любовь к Наташе Богаченко достигла запредельных высот. Трясло при одной лишь мысли о ней. Я написал послание и хорошенько его зашифровал, по-всякому заклеил и пустился в путь. Путь был длиною 200 метров, Наташа недавно переехала поближе. Как сильно горят эмоции! Её подъезд всё ближе! На что хватит духу?!

В подъезд войти хватило. Подняться на этаж тоже хватило. Это как навроде с Богом пообщаться, всемогущим. Реальненький такой катарсис, можно обосраться. Я б из-за Наташи с пятиэтажки спрыгнул бы, ежели бы попросила. Но она вообще не знала о моих чувствах. А нынче в руках заклеенное и зашифрованное признание. Духу мне хватило ровно на то, чтобы прикрепить его на дверную ручку. Кажется, я позвонил в дверь. И спрятался внизу. Письмо вроде бы обнаружили, хотя, небось, не поняли. Хотя шифровал по-простому, буква = её порядок в алфавите. 2 это Б, 15 это Н. Вообще, шифров я придумал много. Писал в тетрадке, но нигде не пригодились, напрасная работа.

А ещё я рисовал «шизофренические рисунки». Термин изобрела мать. На рисунках изображались подземные города, я рисовал их в разрезе. С земли ничего не видать, а в глубину уходит шахта лифта и по бокам всё, что нужно для жизни в условиях изоляции. Или тотальной войны. Я рисовал склады с продуктами, спортивные сооружения, развлекательные комплексы и много всего, а наверху, на земле – парочку ракетных установок. То, что городу лучше быть объёмным – в голову мне не приходило. Да и как бы я его нарисовал? И получался он плоским. В каком-нибудь цивилизованном обществе, заметив подобные рисунки, моментально бы собралась команда психиатров. Это жесть: ребёнок с удовольствием рисует защищённое подземное логово! И детально прорисовывает оружие! Но о теме рисунков мать совершенно не парилась. Она тупо сузила восприятие до шизофренической медицинской шкалы. Отец с ней невнятно соглашался.

Конечно, я был ребёнком не сахарным. Капризный, тупой и обидчивый, но родители по сравнению со мной – вообще враги человечества. Да… неудачненько получилось в эту инкарнацию... И бах, снова разъярённое животное на тебя несётся, а вокруг стены, прятаться некуда и стоишь, погибели ждёшь. Но и в том году я выжил.


МОИ ПУТЕШЕСТВИЯ (сборник фотоотчётов и путевых заметок)
Самые кайфовые отзывы этого лета - на мою астропрактику, про чудеса
Как найти жену за 45 секунд, моя книга, про любовь
Торжественная речь на похоронах моей половой жизни, с упоминанием лучших девушек, жахнутых во славу текущего бытия, моя книга, про секс
Как нанять лучших сотрудников, моя книга, про менеджмент
Астрологическое меню, мои услуги

Р е к л а м а
Фильмы для взрослых, антивоенные, добрые, про любовь.
Subscribe to  sexmotor

Posts from This Journal by “автобиография” Tag


promo sexmotor march 15, 2012 16:55 1
Buy for 30 tokens
Тут можно вставить ваш промо-блок. Также в моём ЖЖ может быть ваша реклама. Рекламный пост без редактирования опубликую за 5000 рублей (текст не должен противоречить моим убеждениям). ПРАЙС Отдельный пост. Цена вопроса 5000 рублей. Это публикация на ЖЖ и дубли: вконтакте, одноклассники,…

  • 1
Талант! Написано с чувством и интересно.


("Аэлиту" написал А.Толстой)

Выбивалку для ковров я тоже хорошо запомнил. Хотя за всю жизнь меня били родители (мама) не больше 10 раз. Ну уж за самые страшные вещи.


Ты какие-то ужасы живописуешь. Ничего подобного у нас не было. Дрались нечасто и не сильно, чаще пинались или боролись. Редко одежда страдала, не то что кровь. Был у нас один вонючий засцанец, так и того брезговали бить, обзывали, стыдили, если огрызался - толкали и пинали. А он таки бывало и огрызался, скотина. Где-то с середины школы его увезла мать в Израиль. До сих пор не понимаю, как так могло быть, мать еврейка, и реально вонючий сын. Мы вздохнули с облегчением.

Такого как рассказывают район на район, и не дай бог зайти в чужой район, у нас не было. Ездил куда не робел доехать, и никто меня не трогал. По-моему те пацаны, что любили подраться и взахлеб рассказывали, как они побили пацанов с другого района, на разборку ездили и типа такого, больше врали и расписывали, чем было на самом деле. По крайней мере я не помню изобилия побитых на уроках, это была большая редкость. Больше словесных перепалок, противостояния сил да потолкаться-побороться. От силы пару раз видел фингалы у пацанов в школе.

И вот что еще странно. Ты описываешь, будто тебя избивали долго и часто, еще и домой побоями провожали. А взрослые были где? Как это второклашку могут избивать и избивать, а взрослых что - нету нигде? Вымерли все, или вы становились невидимками? У нас знаешь ли были проблемы найти укромное место неподалеку потолкаться. Если в лес не идти на разборки. Или в подъезд не заходить стремаясь жильцов по-тихому. Взрослые кругом, и чуть что возорут. А тут второклашку избивают смертным боем раз за разом среди бела дня, и что, никто ни разу не воспрепятствовал? Объясни?

  • 1
?

Log in

No account? Create an account