erotella, Дух Озорства, astrologinov, sexmotor, Сергей Логинов

sexmotor


Молекуль ДНК

Трактую гороскопы, немножко предсказываю


Previous Entry Share Next Entry
Автобиография Сергея Логинова, 1981
erotella, Дух Озорства, astrologinov, sexmotor, Сергей Логинов
sexmotor
1981
МНЕ ИСПОЛНЯЕТСЯ 8 ЛЕТ. Я ЗАКАНЧИВАЮ 1 КЛАСС. ЛЕТО В ДЕРЕВНЕ. Я ИДУ ВО 2 КЛАСС.

Я заметил измененье в физическом теле. Некоторые его части стали дёргаться, но не произвольно, а почти сознательно: неудобно сидеть, лежать или непременно сделать надо какое-то движение повторно, навроде как тронуть пальцем о палец да так несколько раз, пока не станет нормально. Я быстро узнал слово «невроз», в последствии времени я разделил эти ощущения на две группы:
1) Активные (назойливая потребность движенье повторить).
2) Пассивные (когда неудобно просто БЫТЬ: сидеть, лежать, идти, а надо как-то подвинуться, чтобы стало удобно, потянуть за штанину, к примеру, или за носок, или за складку трусов, забившуюся в попу).


Удобно БЫТЬ мне стало вообще редко, чаще приходилось ворочаться или что-то поправлять. Особенное неудобство приключилось с правой половиной тела. Всякое, к чему правая половина прикасалась, вызывало неудобство. Я с удивленьем поминал детсадовские времена: жилось прежде хорошо, а теперь нехорошо. Вау! С течением лет эти неудобства удалось минимизировать, повторных движений стало меньше, но полностью избавиться не удастся, видимо, никогда. Но это ещё что… иные люди намного больше дёргаются, сидит иной или иная, а глаз дёргается или рот, о как. Так что мне ещё повезло, спасибо большое.

Однажды поводом для экзекуции случилась разбитая чашка. Мать попросила меня принести из серванта чашку, а собирались куда-то уходить и находились в прихожей. Обратно разуваться я не захотел, поленился и решил переползти комнату на четвереньках. Полз с чашкой на спине, но вышла оказия, чашка свалилась и разбилась. Испизжен я был капитально, больно и неприятно, доброе радостное настроение сменилось ужасом и страхом. Я долго отходил от боли, переживал; теперь мне кажется, что, по крайней мере, ответственность за приказ о чашке нужно бы возложить на мать, то есть, её стоило бы отпиздить вместе со мною, но 100% ударов достались почему-то мне.

Или вот ещё случай: из-за подушки. Была суббота, хорошая спокойная суббота, ничто не предвещало бури. И всё нормально, всё тихо, но матери в голову пришла идея повелеть мне заправить кровать. Я уложил подушку так, как посчитал нужным, эдаким экзотическим кренделем, пользуя эстетический природный критерий, но мать его не оценила. Страшно меня избила, самое обидное – ни за что. А ещё обидно, что утро было хорошее.


Я тогда решил: вот побьёт меня мама ещё три раза и перестану её мамой называть. Количество актов насилия быстро достигло этой испуганной полудохлой цифры. И я перестал говорить слово «мама». Потом досталось от папы. Отец обижал меня редко, злодеем он не был, но всё равно я решил: вот обидит он меня три раза – не буду его папой называть. Папа тоже поколотил меня три раза, это заняло чуть больше времени, чем у матери, но всё равно случилось. И я перестал называть его папой. На хрен мне такие родители-уроды.

Мысль о самоубийстве впервые пришла ко мне в 7 лет. Я видел столько агрессии и думал, что, наверное, и правда, лучше покончить с собой. Если из-за меня столько неприятностей, то действительно – зачем я? Но это были просто мысли, до дела они не дошли.

Насилие в школе устаканилось на высоко демотивирующем уровне. При случае меня стали обижать одноклассники. «Драки» были всегда немотивированы, такое ощущение, что об меня тренировались. Особенно неприятно, когда толкают внезапно руками и падаешь, ибо сзади весело стоит на четвереньках сообщник агрессора. Регулярно попадало от хулиганов на улице. Эти сидели у какого-нибудь полуразвалившегося насеста у дороги, где пролегал мой незадачливый путь, навроде летней сцены или же тупо стояли у забора. Когда они видели жертву, сразу подбегали и спрашивали: «дай 10 копеек». А я не понимал, на каком основании 10 копеек, ить ежели и есть, то мои! Я всегда отказывал, хулиганы всегда били. Такие случаи повторялись всё моё детство. Создавалось ощущение каторги: опасности повсюду.

Однажды я решил записаться в Алёшей Румянцевым в кружок – то ли авиамодельный, то ли автомодельный; шли мы тёмным снежным вечером по дороге; записаться в кружок не удалось, но речь о другом: я очень боялся встретиться с Иванчиковым и отчётливо осознал, что если представить, как меня бьют – никто не побьёт. Если заниматься какой-то мазохистической визуализацией, то, судя по ощущению, опасность нивелировалась. Через много лет я узнаю термин «сглаз», а тогда голову ломал – ну отчего? За годы я набрал статистику: если вообразить нежеланное и представить в деталях, может случиться что-то другое или даже приключиться нечто хорошее. Это явно какой-то неизвестный закон бытия; спустя много лет я найду влажном преддверии конца света хлипкие упоминания об этом законе через книги мудрецов типа Вадима Зеланда или Александра Свияша, но будет поздно.

Тема насилия прямо-таки рулила; я не вернул во внешний мир и 5% полученной агрессии, так и носил по жизни с собой. Когда на свете появляется какой-нибудь выдающийся неудачник, то непременно случается какая-то разновидность жопы. Когда родился Иисус Христос, невинных замочили младенцев, а потом и его самого; когда на свет появился я, замочили Сальвадора Альенде, но не угомонились, а пошли мочить и далее, покуда не ткнулись непосредственно в меня.


Вот праздничная радостная история, написанная по поводу моего дня рожденья, но в третьем лице и для другой книги, которая, по счастью, так и не дописана. «А произошёл в 1981 году случай, изучив который, всякий мальчик или девочка сможет рассудить, обретались ли на нашей планете в прежние времена мерзавцы. 4 мая 1981 года грянул день рожденья убогого, а ходил он тогда в первый класс. Как полагалось в загадочном СССР, именинник приходил с утра в белой рубашке и после уроков раздавал одноклассникам конфеты. Сергей Николаевич был тогда чрезмерно стеснителен и робел выделяться белой рубашкой из толпы, смущался до жути, но делать нечего, пришёл в белой и конфеты раздавал. Классная комната располагалась на первом этаже школы; в окне показались рожи местных хулиганов, лет на пять старше, один из них был старшим братом одноклассника. По дороге домой он Сергея Николаевича зачем-то подкараулил и начал за какой-то надобностью бить. Убогому даже и мысли в голову не пришло сдачи дать, ибо в те времена он и пальцем никого тронуть не мог. Вдоволь наиздевавшись, старший брат передал бразды избиенья младшему и бил теперь младший. Эффект превзошёл ожиданья; поиздеваться над безропотной куклой захотелось и другим, стал тогда бить мальчик из параллельного класса, он кидался на Сергея Николаевича и лупил кулаками с размаху, наградой спортсмену стало множество крови, все очень обрадовались. Потом беднягу стал бить ещё один его одноклассник, а затем другой; сколько ни тужился убогий осознать, зачем его бьют, а так и не смог; противная сторона пустила впоследствии версию, что старшему одноклассниковому брату-хулигану из-за окна показалось, что Сергей Николаевич показывал обидные знаки, что, конечно, полнейшая чушь.

Трудно сказать, сколько народу  переколотило убогого, но все 15 минут, что в мирном состоянии занимала у первоклашки дорога из школы, его постоянно кто-то бил. По какой-то причине у Сергея Николаевича не оказалось ключей, пришлось стоять окровавленному у дверей и плакать, хотя ждать он не любил, но пришлось; вернулась мать, но бить отчего-то не стала, хотя жалеть, впрочем, по обыкновению тоже».

Мои родители не очень любили, когда я страдал, это их как будто раздражало, заставляя напрягаться в поисках ответа: чё не так? Находилось, однако, вдруг лёгкое объясненье: раз меня поколотили – виноват я сам, ибо как-то не так себя веду и в данном следствии рассуждения жалеть не полагалось и хорошо бы вдарить даже и в дополнительности, чтоб не доставлял окровавленным видом излишнего расстройства предкам.


Вероятно, судьба хотела ожесточить моё сердце, чтобы стал я злой, как и все. Но я был чрезвычайным тугодумом и принимать быстрые судьбоносные решения не умел. Пройдёт ещё много-много лет, прежде чем я обесценю человеческую жизнь, учитывая количество мерзавцев по периметру. А дело же известное: происходит в мире постоянная флуктуация:
а) жертва становится насильником,

б) насильник жертвой,
в) и обратно, и снова обратно, и опять.

Прекрасная иллюстрация – советские исследования в тюрьмах. Вот хоть это: собрали вместе наиболее третированных заключённых, самых слабых и обиженных «петухов». Отделили их от общего коллектива осуждённых, соответственно и от насильников и посмотрели. Оказалось, что роли моментально распределяются заново. Зверства, которые стали творить друг над другом слабые – превзошли те, которым подвергались они сами в общем коллективе. Слабаки стали отчаянно и агрессивно отрываться, уж как умели, а умели творчески. Бывшие жертвы стали изощрёнными насильниками, из них попёрло спрессованное дерьмо.

Нормой в моей социальной прослойке было правило «сильный обижает слабого и самоутверждается, и достигает славы». Диковато, но было так. Я был добрым на самом деле, но тут дело путаное: доброта по внешнему виду часто напоминает мягкотелость; она у меня тоже была и дюже, размешана с добротой, как одну от другой отличить со стороны? А никак не отличишь, Злобный читатель скажет, что какая на хрен доброта, мягкотелость была, а доброты не наличествовало. Но тогда вопрос: отчего меня дети всегда любили? Сам я думаю оттого, что никогда их не обижал.

Отовсюду топорщились отполированные тектонические плиты мощных страхов. Мимо них постоянно я ходил, вусмерть сущая! Страхи знатные, отборные, тяжкие...
Где-то в 1981 году выступал я на сцене ДК «Старт». Играл на баяне какую-то хрень и страшно волновался, поскольку сей концерт из зала наблюдали ажно 600 человек. В пространстве эманировал отчаянный «страх публичного выступленья», это чудовищно! А надо сказать, что всякого ребёнка, выделявшегося из толпы, тащили на публику; и вроде хорошо я сыграл, как надо, всё-таки выбила из меня мать баяниста. Сыграв ту хрень, я тут же её позабыл.

Зато была у нас в классе девочка Оля Толстикова. Как женщина она меня не привлекала, но с ней было интересно дружить. Мы топали с нею из школы и мечтали, отчего-то с ней легко было мечтать! Фантазии неслись по пространству: мы придумали какую-то бочку, превратили её в космический аппарат и понеслись в космос; остальные события придумывались по ходу, как интересно! Картинка: стоим под козырьком моего подъезда и мечтаем. По мере взросленья способность кайфовать от придуманных событий куда-то ушла; Оля Толстикова ушла тоже, после первого класса она уехала вроде как на Дальний Восток, больше я о ней не слышал.

Я всё чаще ходил в кино, в этом придуманном мире я отдыхал, полностью отключаясь от реальности. Также подгадывались фильмы по телевидению, мы садились и смотрели, вот, например фильм «Не бойся, я с тобой» – очень вдохновлял, особенно темой рукопашного боя; я пересмотрел фильм несколько раз.

Тут надо описать лето в Алпатьево. Должно же быть в моей истории что-то доброе? В точности события восстановить трудно, я опишу среднестатистическое лето начала восьмидесятых на примере нашей семьи.

У деда с бабкой имелось довольно-таки хозяйство. Наличествовал курятник с курами в который иные годы по настроению добавлялись утки. Бабушка закупала утят, я с ними очень дружил. В клетках пожирали траву очаровательные кролики; далее совсем интересно: дед развёл нутрий. Это животное всегда напоминало мне бобра с тем отличием, что у бобра хвост лопатой, а у нутрий толстый крысиный. Можете считать нутрию чем-то средним между большой крысой и бобром, тем более, по происхождению она и есть грызун. Клетки дед строил прочные, специальные, дабы звери их не проели. Кормили нутрий кормовой свёклой, дед научил меня брать нутрию в руки: если ухватить за основание хвоста, она вывернется и сцапает руку зубами, а если за кончик хвоста, под тяжестью самой нутрии он может оторваться. Брать, таким образом, надо за середину хвоста, так правильно. Нутрии были всякие и  каждая со своим характером. Был самец Васька, большой и свирепый грызун со страшными зубами. Всё, Василий, ты вошёл в историю!

Советский социалистический режим держать нутрий гражданам не позволял. Случались проверки, являлся некто поглядеть, а не разводите ли вы тут, собаки, нутрий? В эдаких случаях дед с бабкой навешивали на внешнюю сторону ворот замок, выключали свет, прикидывались ветошью и не отсвечивали. В анабиоз впадали и опасность пережидали; данная техника годилась также и для кражи электричества: проверяющие личности до показателей счётчика добраться не могли и сваливали восвояси.

Редкий год заводили свинью или две, вот корову не держали, зато брали на лето иногда козу, дававшую вкусное молоко; я научился ту козу доить. В саду располагался добрый десяток пчелиных ульев из-за чего по саду ходить я побаивался. Про двух собак, злого Шарика и доброго Мухтара, я уже говорил.

Дед сделал своими руками дюже мебели: письменные столы и стулья, табуретки, а смастерил даже этажерку (она простоит до влажного преддверия и сгорит в испепеляющем огне). Ещё дедушка плёл корзины, большие и маленькие, для овощей и фруктов с огорода, а также для рыбы из Оки. Постепенно стали приобщать меня к рыбалке, дело оказалось муторное, перечислю, что надо делать:

1. Донести вёсла на своём горбу до реки (по машине на берегу могут вычислить, кто именно пошёл на реку браконьерствовать, так что машину лучше и не брать).
2. Вычерпать воду из лодки.
3. Погрести вёслами пару километров.
4. Пострематься Рыбнадзора до темноты.
5. Долго распутывать сеть из мешка.
6. Закидывать сеть.
7. Долго распутывать вторую сеть, закинуть и её.
8. Пострематься Рыбнадзора, если таковой вдруг поедет. Пострематься всех остальных, вдруг это Рыбнадзор.
9. Поднять сети.
10. Долго и муторно их распутывать, они же сразу путаются.
11. Хорошенько замёрзнуть; особенно мерзко, что ноги промокают, несмотря на все предосторожности.
12. Прокляв всё и пообещав более на рыбалку не ходить тащить в гору вёсла и мешок с рыбой.

В последствии времени отец рассказывал мне старинные байки про деда, как стало ему невтерпёж, а «по донышку стучало», а куда деваться и обосрался он прямо с лодки, опосля чего улов превзошёл все прогнозы Рыбнадзора. Я так понял, в нашей семье гадить с лодки что-то вроде хорошего тона или, по крайней мере, добрая примета.

При мне рыба ловилась хуже. Похоже я дико невезуч для всякой частной разновидности Архетипа Рыб. Всякий раз, когда я пытался порыбачить альтернативным законным способом, с удочкой – леска путалась и рыбалка превращалась в жуткую разборку со снастями. Сомневаюсь, что удочкой я поймал за всю жизнь хотя бы одну рыбёшку. Рыбалка не стала моим увлеченьем и постепенно я утратил к ней интерес до момента приобретенья подводного ружья.

Эротические ощущения я получал от обнажения. Однажды в доме никого не было, я лазил голый в сарае; откуда ни возьмись – дед; учуял шорох в сарае. Я закрыл защёлку изнутри, дед злился, что закрыто, рванул за дверь, отодрал защёлку и внимательно посмотрел. К этому времени я был высоко на чердаке, там был ход над свинарником в мастерскую, забитый хламом и досками. Дед меня не заметил, видимо подумал, что ослышался.

А ещё я боролся с курением; однажды ехал из Алпатьева в Луховицы на электричке и в тамбуре стоял. В окно глядел, а вышел мужик, а на стене табличка «не курить!», а мужик закурил, прямо под табличкой. Он было заупирался, но я крепко упорствовал, пришлось ему сигарету затушить.

На 1 сентября полагалось нести в школу букет цветов. Проще всего срезать накануне астры из огорода. Но как идти с цветами жутко! Это стыдно! Дико я стыдился! А как нести букет, цветами вверх или вниз? Что подумают другие! Как стыдно! Они увидят, как я иду с цветами – как торжественный дурак! В нынешние времена конца света я вообще не могу понять, что тут особенно стыдного, но тогда это был писец. Это было продолжение страха публичного выступления, во мне сидел ужас – крепко вбитый по самую ключицу. Я дойду до школы, все обернутся и увидят! С цветами! Как дурака!!!

Осенью мы проходили таблицу умножения. Давалось тяжко, но как-то усвоилось. Я тренировал память и потихоньку развивался. Примерно в это время началась история моего неудачного обогащения. По случаю какого-то праздника бабушка презентовала мне 10 рублей. Это была огромная сумма. Весомая розовая купюра грела душу. Тратить я не хотел, а стал копить, добавляя к ней иные денежные знаки. Копить нравилось, я решил инвестировать в шкаф деньги, выделяемые родителями на школьные обеды. Выходило по 2 рубля в неделю; на вопросы учительницы «почему не ем» что-то отвечал, цель голодного подвига удалось скрыть. Так продолжалось довольно долго, накопил я, короче, 100 рублей. Это вообще фантастика – сопоставимо с месячной зарплатой родителей. Отец и мать получали где-то по 140 и 120 рублей соответственно. В один не очень прекрасный день мои накопления обнаружила мать. Она удивилась и решила, что деньги пригодятся ей самой. ОНА ЗАБРАЛА ВСЁ. Я очень переживал. Трагедия была чудовищной. Душа болела страшно. Аналогичные ситуации будут повторяться и в позднем возрасте. Место матери займут кризисы, налоги, чиновники и конкуренты. Когда я вспоминаю о случае с матерью, всегда поражаюсь дикому совпадению характеристик. Сценарий неизменный: финансовая неудача – всё, что я заработал, кто-то отберёт.

МОИ ПУТЕШЕСТВИЯ (сборник фотоотчётов и путевых заметок)
Самые кайфовые отзывы этого лета - на мою астропрактику, про чудеса
Как найти жену за 45 секунд, моя книга, про любовь
Торжественная речь на похоронах моей половой жизни, с упоминанием лучших девушек, жахнутых во славу текущего бытия, моя книга, про секс
Как нанять лучших сотрудников, моя книга, про менеджмент

Р е к л а м а
Фильмы для взрослых, антивоенные, добрые, про любовь.
Subscribe to  sexmotor

Posts from This Journal by “автобиография” Tag


promo sexmotor march 15, 2012 16:55 1
Buy for 30 tokens
Тут можно вставить ваш промо-блок. Также в моём ЖЖ может быть ваша реклама. Рекламный пост без редактирования опубликую за 5000 рублей (текст не должен противоречить моим убеждениям). ПРАЙС Отдельный пост. Цена вопроса 5000 рублей. Это публикация на ЖЖ и дубли: вконтакте, одноклассники,…

  • 1
ну и с..а твоя мать. Даже если ты всё преувеличиваешь про свою мать (как, например, преувеличиваешь про вину твоей жены в вашем разводе), то все равно она с.ка порядочная. Не жалей ее и забудь.
Была бы она жива сейчас - ты бы мог ей ответить своей нелюбовью или презрением, или равнодушием. Тебе там говорили - прости свою мать, помолись и т.д. Какая ерунда. Зачем такое прощать?
А как она относилась к твоему брату и как он относится к ней сейчас, я имею ввиду, как он помнит о ней - с любовью, или с ненавистью, или с равнодушием?
Жаль только, что ты свою ненависть и презрение к матери переносишь на других незнакомых людей, которые не делали в отношении тебя то, что делала твоя мать. Такое ощущение, что ко всем людям вокруг тебя ты относишься также, как твоя мать относилась к тебе.
У тебя, конечно, детская травма на всю жизнь. Но при желании люди (взрослые) справляются с ней, контролируют себя,

А что брат, действительно. Почему он не фигурирует в воспоминаниях. Он учился в той же школе? Летние каникулы также проводил в деревне? У вас были общие друзья, секреты? Мой брат на 7 лет старше меня и он сильно повлиял на мое развитие.


Да, странно, будто роли другой не играл

  • 1
?

Log in

No account? Create an account