erotella, Дух Озорства, astrologinov, sexmotor, Сергей Логинов

sexmotor


Молекуль ДНК

Трактую гороскопы, немножко предсказываю


Previous Entry Share Next Entry
Автобиография Сергея Логинова, 1974, 1975, 1976
erotella, Дух Озорства, astrologinov, sexmotor, Сергей Логинов
sexmotor
1974
МНЕ ИСПОЛНЯЕТСЯ 1 ГОД. ЗАВЕРШЕНИЕ СЛУЖБЫ В АРМИИ И ОСВОЕНИЕ АВИАЦИОННОЙ ТЕХНИКИ. ИЗУЧЕНИЕ РУССКОГО ЯЗЫКА И АЛФАВИТА.
Отслужив год, я переместился из Хабаровска в Алпатьево, для чего летел на настоящем самолёте ИЛ-62, посасывая из бутылочки и попискивая звуки. Спровадив меня к деду с бабкой, вернулся отец дослуживать в Хабаровск, поскольку самостоятельно научился отличать бурундучков от китайцев. Далее зачинается интересный период, примечательный включением памяти, благодаря чему я сохраняю в ней дюжее премножество деталей – с лохматой застойной брежневской поры до свежепережитого влажного преддверия конца света 2012 года. Вот не помню: отец утверждал, что ровно в годик знал я русский алфавит. Клялся, что выпендривался умным ребёнком в очереди за хлебом перед сельскими бабками. В последствии времени многие сумасшедшие граждане стали ностальгировать по этому времени; я так понимаю, обожали оные двухчасовые очереди; в этих очередях прошёл здоровый косок моего детства и юности, что доказывает перекос энергий ци и фи в экономике тяжёлоразвитого опухолепездрического социализма.

1975

МНЕ ИСПОЛНЯЕТСЯ 2 ГОДА. ПЕРВЫЕ ЧЁТКИЕ ВОСПОМИНАНЬЯ.
Трудно сказать какие воспоминанья самые первые; хотел перечислить кучей, по мере выплывания, чтоб сами рассчитали, какие первей, ежели с какой-то неведомой целью оно вам занадобится. Но бах, вспомнил как младшая сестра отца – моя тётя Вера, поступала в Коломенский педагогический институт, было ей 17 лет, а кроме как в 1975 году это произойти не могло, а тогда мне было 2 года, значит, я помню себя с двух, так и знайте. Тётя Вера отрастила красивые длинные волосы, дабы их пафосно расчёсывать перед зеркалом, я помню расчёску и деда, который тоже некоторую роль при этих расчёсываниях исполнял, может комментаторскую. Первым ребёнком в данной семье была Татьяна, но она умерла, давно, а уж потом родились мой отец Николай и тётя Вера. Вот как было, да.

Отец: "Когда умерла Татьянка мне было 10 лет".


1976
МНЕ ИСПОЛНЯЕТСЯ 3 ГОДА. Я НАЧИНАЮ ДЕСТРУКТИВНУЮ СОЦИАЛЬНУЮ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ. ПОЯВЛЕНИЕ СЕКСУАЛЬНЫХ ПЕРЕЖИВАНИЙ. У МЕНЯ ПОЯВЛЯЕТСЯ БРАТ.

Хорошо помню лето 1976 года, когда стукнуло по мне тремя годами деревянного времени. Помню, как водили за ручку в детский сад; он был устроен в единственном двухэтажном доме на деревне, его отняли у живых людей при Сталине. Километровая дистанция казалась огромной, бабушка Нина вела меня за руку и со всеми здоровалась, я тоже стал здороваться, но стеснялся и произносил шёпотом либо про себя. А бабушка пытала: скажи «здравствуйте!», а я уж и сказал, а повторить на всю громкость стеснялся. Теперь надобно рассказать о селе Алпатьеве, ибо в мировой истории оно вообще неудостоено подобающего места, а зря.

Сказывают, что бились тут наши с татаро-монголами, ведомыми ханом Батыем; от больших войск отбились (с обеих сторон) маленькие отряды и сразились на горе, именуемой в моё время Городок. Это было около 800 лет назад, а ещё припоминают рязанского боярина, богатыря и воеводу Евпатия Коловрата, якобы в его честь и было названо село. Эта легенда транслируется из поколение в поколение и бодрит аборигенов гордостью от причастности к великим событиям, хотя никто не знает, что было на самом деле, однако, старинные шлемы обнаруживали на Городке в действительности (и лет в 16 я даже загорелся их искать, но металлоискателей в СССР не оказалось).

Алпатьево – очень красивое место. В те годы село представляло собою две длинные вереницы домов, нанизанных на пыльную просёлочную дорогу, непроезжаемую в дождливое время из-за огромных скользких ям. Дома глядели окнами друг на друга, выпендриваясь резными украшениями, кутаясь пышной листвой и красуясь отчаянно русскими балкончиками на крышах (во влажном преддверии конца света никаких украшений уже не было, всё деградировало на хрен). Параллельно вытянутой деревне шла железная дорога, левосторонняя, так получилось из-за немцев, которые её строили, а может из-за англичан, которые были пионерами железнодорожного строительства и успели навязать свои традиции. Но это случилось ещё в Х
IХ веке, в те пронзительно ушедшие времена, о которых невозможно вспоминать без щемящей ностальгии. Левосторонняя дорога – большой нонсенс, в ХХ веке её захотели переделать в нормальную, но плюнули; так мы и жили, и не знали, что через жопу.

Ежели глянуть на Алпатьево с полудохлого журавлиного крыла, то с юга на север откроется картина слоёного пирога: колхозные поля с кукурузой-свёклой-пшеницей, с разбросанными очаровательными (круглыми) перелесками; асфальтовое шоссе перпендикулярно ж/д-переезду; неправильная железная дорога Москва-Рязань до горизонта; шоссе в сторону Ганькино от переезда в одну сторону параллельно железной дороге; огороды; дома, которые выпендриваются налево; просёлочная дорога с ямами; дома, которые выпендриваются направо, огороды; «гора» – большой наклонный спуск к реке; равнина, где пасутся коровы; река Ока, ура (все коровы погибли задолго до конца света).

Один конец Алпатьева назывался Верховка, а другой Быковка. Очаровательный географический рельеф длился на протяжении всего села кроме Верховки, огороды которой упирались в лес; все остальные располагали «горой». С любого места горы открывался роскошный вид на Оку; живописцы всех времён и народов плакали тугими слезами, корчась от желания нарисовать пейзаж; удавалось не всем, а по Оке ещё плавала «Заря» – пассажирский катер на подводных крыльях. Летом 1976 года мы гуляли по зелёной территории  детского сада, изучали растения на вкус, зарывали в землю стёклышки (а за стёклышками прятали секреты), играли во всякие цветочки-лепесточки и бегали смотреть на плывущие по расписанию «Зари». Очень хотелось велосипед, однажды прям очень-очень захотелось, назывался он «Бабочка» – маленький и двухколёсный, а с боков рейки с дополнительными поддерживающими колёсиками, чтоб не упасть. Но велосипеды являлись роскошью, мало было велосипедов, а денег у родителей ещё меньше. Я страдал.

А был такой «тихий час»; всех запирали в одной комнате с кроватями и заставляли на них спать. Иногда поспать удавалось, но мне было неприятно спать днём, ежели удалось – остаток дня разбитый ходишь. Дети в группе наличествовали разных возрастов, со всей деревни собрали, это потом жизнь раскидала, а тогда все вместе были и трезвые. Старшие наклонялись похулиганить, однажды снимали трусы и озорничали, и меня подбили, и вот я без трусов, а в комнату няня входит. Чует она детское озорство и приближается к моей кровати, заглядывает, а я без трусов. В полном ужасе! То ли одеяло она сорвала, то ли как, но в любом случае я был застигнут на месте преступленья, она взяла меня с поличным, как говорили в милиции. К сожалению мой эксгибиционизм пришёлся ей не по душе. Стала она меня ругать да стыдить, очень ярко эманировал сей дикий сексуальный стыд! Именно срастание сексуальности со стыдом, видимо она разбудила во мне задатки мазохиста-эксгибициониста, ей бы не воспитательницей работать, а в пип-шоу глаза круглые делать.


Другой раз посреди бела дня оказался я один во дворе нашего деревенского дома. Вышел на улицу, отошёл три дома, разделся и засунул одежду в загородку. Очень приятные сексуальные ощущения! Через дорогу стояли у магазина две учительницы алпатьевской школы, коллеги моей бабушки. Эксгибиционизма они никогда не видели и сразу охренели, а и в половых извращениях не смыслили; качать стали головами, охать и стыдить, а я, сообразно возбужденью, таковое переживать. В данном разе почти понравилось… Я переместился домой, пересёк двор и глянул через «задние ворота» в сад. Папа, мама и все остальные мирно собирали вишню. Тогда я нашёл во дворе кран с водой и стал пылью мазаться, рядом с краном. Помню, как открывается дверь в сад и мать выходит, стала обижать меня изрядно, здорово мне тогда попало. Так и не понял, за что.

И тут купил отец машину: то были «Жигули» ВАЗ-2103 – с кузовом «универсал», тёмно-зелёного цвета. Помню, как выходили мы во двор на покупку смотреть. Стоила машина кучу денег, как мне сказали, 8 тысяч рублей. Автомобиль советским людям был почти недоступен, средняя месячная зарплата составляла 120 рублей; платили всем почти одинаково. Деньги добывались из торговли огурцами, Луховицкий район отчего-то ими славился; от огуречного эгрегора питался и наш кошелёк. Каждое летнее утро утренняя 4-х часовая электричка атаковалась гражданами, бросавшими в тамбур по 8-10 мешков. В Москву ехала электричка набитая огурцами, обратно возвращалась набитая деньгами и колбасой. Но что Алпатьево, вот на Низах… Не столь далеко располагались одна за другой 5 деревень, все вместе их называли «Низа» – с ударением на последнее «а». Там выращивали в 20 раз больше огурцов или в 200, сказывали, что оттуда фурами возили, даже в брежневское время

– Москвичи всё сожрут, – говаривал в августе дед, намывая в бочке с водой жёлтые и пузатые, перезревшие остатки урожая.

Лето подходило к концу. Мать снова оказалась беременна. К воплощенью в проявленном мире готовился мой братик Женя. Родители хотели девочку, а назвать Юля, а УЗИ в те годы не было и ждал их сюрприз. Мать «положили в больницу» и на новой машине мы с отцом ездили её проведать. Помню вечернюю темноту, отца за рулём, стоящее в темноте здание луховицкого роддома. Помню тёплое противное молоко, которое заставляли пить после поездки. А ещё теми днями то ли отец, то ли дед (кто-то из них) растворил кусочек сахара в стакане воды и показал, вау, удивительно, сахар растворяется в воде!

У меня была своя ложка – не большая и не маленькая, а средняя, десертная, в самый раз. И любимая тарелка с нарисованной на дне клубничкой; целью значилось добраться до ягодки. А во дворе петух расхаживал, сей злобный товарищ имел прижизненные атрибуты жестокого диктатора. Агрессор нападал на меня при всяком удобном случае, распрыскивая пучину отвратительных вибраций вселенского ужаса. Да, не всё шло гладко…

* * *

Мой дед очень любил рыбачить. Это было чистой воды, конечно, браконьерством. «Ставили» сети и позже вытаскивали, иногда плыли вдоль сети и пугали рыбу, для чего трясли палками с навешанными на них железками, забыл, как называются. У многих были свои лодки, их парковали связками у берега в прогалинах меж деревьев. Перед поездкой из лодок требовалось вычерпать воду, а вёсла приносили каждый раз с собою, тащили до реки на своём горбу, реже на машине, а в лодке оставить нельзя, украдут. Да, общество было до жути вороватым, каждый у каждого при случае пёр, неудивительно, что жили херово. А вёсла назывались не вёсла, а «гребки», но не от словосочетания «что за грёбаная жизнь», а от иного: «прикинься ветошью и не отсвечивай, греби тихонечко, не шуми».

Рыболовно-шпионская культура содержалась на уровне; ночью по Оке рыскал катер страшного «Рыбнадзора»; опасность пережидали за ветками, прикинувшись камышом. Вытаскивать сеть было муторно гиблым делом, холодно и мокро, я познакомился с этим безнадёжным делом, а пока наблюдал гостей. Приезжали всяческие собутыльники и дедовы друзья с целью поотправиться на реку в ночь. Однажды зимою восседала на кухне душевная компания. Весёлые разгорячённые мужики спросили меня: и и чего, пойду ль я с ними на реку? Ну я о ту пору был не в курсе дистанции и на реку не собирался, но раз уж вопросили, то волнующим приключеньем распалился. После чего разгорячённые мужики пропали, вот незадача, а я ужо настроился; ну и пошёл догонять, один. Для трёхлетнего мальчика это огромный путь, я спустился с горы и приблизился к реке, одолев снежную равнину. Добрёл до продутые прибрежных серых кустов и углубился в снег, а дальше застрял, потерялся. Заплакал и обдулся, а смеркалось, уже темно, помню ощущение беспомощности – тупое и печальное. Наступил шок и ступор, я стоял в мокрых штанах и плакал, покуда мать не подоспела. Она вышла на меня по следам, только я не понял, зачем обманули с рыбалкой мужики. Я же не тянул их за языки. Не знал тогда, что у взрослых такая норма поведения – обманывать младших.


Весь дом был уставлен пепельницами-плевательницами. Дедулька прямо в комнате курил, он любил, чтоб всё было «по его», однажды ему помешали занавески и обрезал их. За всякие провинности дед стучал мне в лоб щелбаны. Щелбан был силён, голова шла трещинами; воспитательные его цели остались историей нераскрыты, хотя он сам был историком: учителем в Алпатьевской школе. Одно время занимал даже пост директора, но недолго, то ли не справился, то ли более нужного выпивал. Дед любил жарить ветчину, порезав её на маленькие кусочки, а ещё мы делили с ним варёные яйца: ему желток, а мне белок. Разумеется, всегда полно рыбы: корзины, мешки. Помню даже больших осетров, все удивлялись, откуда здесь осетры? Они же тут не водятся. Ха, не водятся. Какая только рыба не водилась. И всякой мешками! Огромными мешками из-под картошки. Теперь-то не то, оскудела река, сожрали всю рыбу, сцуки.

В холодное время года на кухне стояло «поганое» ведро, туда требовались писать и какать. Запах шёл соответствующий, но интересный, потом никогда такого не нюхал. Помню, как отец учил меня писать, а бывалоча, не донесу; тогда горестно подзавывал я: «мимо! мимо!». Это значило, что я обдулся, взрослые неслись и кружились. Картинка: двигаюсь из комнаты на кухню, а между ними порог, кричу оттуда: мимо!


Я обожал сооружать диковинные построения из стульев, столов и одеял. Прямо посреди комнаты, внутри я делал шалаш, дед именовал мои деянья глаголом «рамадить» и жестоко за творчество наказывал. Бегал за мною с ремнём, а я от него – куда глаза глядят, чаще за бабушкин подол. Бабушка была самым добрым человеком. Она работала в школе с дедом, тоже учителем, но математики. Приносила из школы тетрадки и проверяла домашние заданья. Впоследствии, между прочим, созналась, что одним из её учеников был происходящий из соседней деревни Ганькино будущий отец певца Николая Баскова, модного во влажном телевизионном преддверии конца света.

Возжелаю тогда рассказать о предках Баскова, дабы прочувствовал Сладкий Читатель вкус проистёкшего времени. Родной дедушка певца Николая Баскова звался дядя Володя, работал электриком, то был высокий худощавый дядька, но потом располнел и отрастил животик. А у моей бабушки имелся брат старший Анатолий, мой крёстный, а у него лошадь. На той лошади пахали огороды и дядя Володя часто помогал, а потом, как и полагалось, выпивали. Сидели с моим дедом на кухне и водку пили. Жена дяди Володи, будущая бабушка певца Баскова, почиталась знатной певуньей. Она любила матершинные частушки, но к нам (вроде бы) не заходила, а распевала частушки прямо на улице, как утверждает историческая наука. Ежели оную науку вскопнуть поглубже, то даже и у дяди Володи под плотными слоями спрессованного времени мы обнаружим натурального отца. То был ажно прадедушка певца Баскова, носил прозвище Каток, а занимался перевозкой пассажиров на другой берег реки. Ходил в военном галифе и костюме, похожем на китель морского офицера. О ту пору любил народ ездить на другой берег Оки, на белоомутский луг, дабы покосить травы. Своей травы не хватало в Алпатьеве, росла не в достаточности. Надобилось переплыть через реку в лодке прадедушки Баскова. Каток за свои услуги невеликую брал мелочь и все были довольны. Как и многие сельские жители, Каток ловил на реке рыбу, но удочками, а браконьерские сети покамест не распространились. Мой отец помнит, как шёл сей Каток по горе и нёс гребки на плечах. Имелась у Катка настоящая избушка, у реки, но всё это было до 1953 года, а потом реальность покрылась новым старым слоем времени, так что непонятно, где стояла избушка, сколько водки выпили и каков-таков термин значился в частушках матершинным.


Возвращаясь к моему происхожденью имею честь уважаемому суду прояснить, что бабушка моя была алпатьевская, а дед происходил из деревни Слёмы (на картах пишут Слёмские Борки, но так не говорили). Расположены Слёмы на другом берегу реки, но не напротив, а в стороне, как ежели пройти всё Алпатьево до Быковки, преодолеть аналогично соседнее Ганькино и, помахав ручкой удивлённым предкам певца Баскова, копающим картошку, переправиться через реку на пароме. Дед мой воевал, прошёл полвойны, а после ранения лечился в Средней Азии. Немца уже добивали и на фронт его более не послали; он вернулся на родину; через реку переплывать, однако, не стал, а пошёл учителем в Алпатьевскую школу. Моя бабушка училась в 10-м классе, они стали с дедом «кадриться» и однажды он её поцеловал. Дело было в кустах сирени, торчащей из палисадника и скрывающей окна дома будущей моей прабабушки, именуемой баба Кланя. Расставшись с дедом поцелованная девица распереживалась: а-а-а-а-а!!! небось дети будут! Какой ужас! Откуда берутся дети моя бабушка не знала; её многочисленные поклонники сгинули на войне и подсказать не могли, хотя, конечно, погибли не все. Для выживших её замужество стало трагедией, но бабушка относилась к сакральным их страданьям легко; более всего она пыжилась отблюстить юную честь и отнести её в музей.

* * *

Предположительно этим летом (уверен, что этим) произошла неприятность: повис я на дереве. Около нашего алпатьевского дома ясень рос, а я на него полез и штанами зацепился. И повис на сучке, задом, кричу, маму зову. А мамы нету, я снова кричу, а мамы нету, а шла по дороге почтальонша, возьми меня да и сними. От непредсказуемой её бестактности я охренел и потребовал, чтобы обратно повесила, дабы только единственная мама явилась и сняла. И тогда бы всё нормально получилось, но почтальонша не послушалась, неадекватная женщина попалась, а мама потом из ворот появилась, но как же теперь накладку разрулить? Надо же, чтоб мама ушла, почтальонша вернулась и обратно повесила, и ушла, а мама вышла и сняла, уффф. Так и не смог объяснить, не послушали меня, жуткий эпизод, получилось ажно травматичненько; всё-таки изводил я мать и довольно здорово. Она в те годы мне служила, пыталась понять, чего возжелаю. Похоже, я избыточно эксплуатировал её нежность к маленькому ребёнку, что прискорбно ввиду скорого той нежности исчерпания.

Стоим другой раз около алпатьевского дома, в баню собираемся, во Фруктовую. Фруктовая находится в 6-8 километрах от Алпатьева, но не к Рязани, а в сторону Москвы. Ровно соседняя остановка по железной дороге. Реально большое село, там даже баня есть! Рядом какой-то друг отца, шуткуя вопрошает: какую баню я выбираю: мужскую или женскую? Значение обоих терминов неведомо, а мозгами я раскинул честно: женская звучит красивее дюже, чисто фонетически – очень красиво, а мужская вообще не катит. Выбрал женскую, а меня обманули, новая травма.

Спрашивал у матери откуда дети берутся, она стала рассказывать байку, что берут немножко крови у папы и немножко крови у мамы и смешивают в таблетку. Какого цвета таблетка? Белая. Размер? Типа аскорбинки, большая. Но допрос не был закончен, мать не знала, что врать дальше. Терпеть не могу, когда не отвечают на вопросы… Одновременно с рожденьем братика случился в алпатьевском доме ремонт. Помню вместо потолка – балки. Назло, да? Мать психанула, схватила нас маленьких в охапку и уехала во Фруктовую.

Во Фруктовой находился санаторий, в котором наша мать работала. Когда я приехал посмотреть на это место через 21 год (в 1997), то поразился: всё порушено и заросло травой. Похоже на кадры из американского фильма «Джуманджи»: останки санатория затерялись в джунглях. А тогда было не так: жизнь кипела. Столовая санатория была сделана из церкви. Давали еду, а потолок уходил далеко вверх. Я давно забыл эти ощущения… необычные… вкус еды и высокий тёмный купол – бывшая колокольня.

Поскольку Ока дотянулась и досюда, у берега резвилась вычурная гора с прелестным видом. Помню как на красивой зелёной поляне мать кормила меня редиской. Солью посыпала и …радовалась мне. Это одно из лучших воспоминаний детства, связанных с матерью.

В санатории жил попугай, я накормил его редиской, он помер, хотя непонятно, есть ли связь с редиской. Медики очень положительно относились к детям своих коллег: пропускали где надо без очереди, оперативно делали справки. Я помню теплоту, а ещё приборы: ящики для ингаляций с трубками, кабинеты, шторы, запах… Запах эпохи: всё очень твёрдо, кондово, устойчиво, строго… И на всё есть высшая воля, жизнь управляется откуда-то сверху, а мы только подстраиваемся.

Мать сняла комнату с верандой прямо у станции. Помню осенний запах фруктов, ни с чем не сравнимый и почему-то никогда и нигде более не прочувствованный. Очень сильный и душевный запах, как хорошо иметь память! Иные не верят, что я помню себя с двух-трёх лет. Например, моя мать помнила себя только с семи. Она не верила, что можно иметь воспоминания более раннего возраста. Эко!

Во Фруктовой меня определили в детский сад. Там был аквариум, в который я однажды засыпал пол-банки корма, думал, хорошее дело делаю, ругали дюже, партийно-обличительном стиле и было жутко, что я совершил эдакое преступление. На игровой площадке мы играли в «чай-чай-выручай», салочки и прятки, а вокруг бегали индюки и канки. Однажды на обед нам давали пастилу, это было круто, вау! Очень вкусно! Другой раз у меня случился запор и вечером, по дороге, мать выковыривала чего-то пальцем. Помогло или нет – не помню. Однажды ночью отец с матерью взяли меня в кровать, а я меж ними написал. И всем пришлось одеться в мамины запасные ночные рубашки.

Помню, как сидим зале ожидания станции Фруктовая. Ждём электричку на Алпатьево. Тёплая сладкая осень, изогнутые деревянные кресла брежневской эпохи с характерным запахом. Тишь, благодать, покой… Мать читает мне хрестоматию, русские сказки. Иван Царевич, Василиса Прекрасная и запах, запах, запах… осень 1976 года...


Где всё это время был новорожденный братик я не помню. Он только что родился, наверное, рядом с нами и был. Где бы ему быть? Но братика я почему-то не помню, а почему – не знаю. Большой и дорогой игрушечный корабль во Фруктовском магазине помню, страстное желание иметь сей корабль помню, тоску, что не купили, помню, а братика не помню.

А зимой нам дали квартиру в Луховицах.


МОИ ПУТЕШЕСТВИЯ (сборник фотоотчётов и путевых заметок)
Самые кайфовые отзывы этого лета - на мою астропрактику, про чудеса
Как найти жену за 45 секунд, моя книга, про любовь
Торжественная речь на похоронах моей половой жизни, с упоминанием лучших девушек, жахнутых во славу текущего бытия, моя книга, про секс
Как нанять лучших сотрудников, моя книга, про менеджмент

Р е к л а м а
Фильмы для взрослых, антивоенные, добрые, про любовь.
Subscribe to  sexmotor

Posts from This Journal by “автобиография” Tag


promo sexmotor march 15, 2012 16:55 1
Buy for 30 tokens
Тут можно вставить ваш промо-блок. Также в моём ЖЖ может быть ваша реклама. Рекламный пост без редактирования опубликую за 5000 рублей (текст не должен противоречить моим убеждениям). ПРАЙС Отдельный пост. Цена вопроса 5000 рублей. Это публикация на ЖЖ и дубли: вконтакте, одноклассники,…

  • 1
(Deleted comment)
Где большие сильно, там кат я поставил. Средние как-то так.

Блин.

Глупо, бездарно, угрюмо...как Солженицын...
Слабо бабу вернуть?! Слабо!.. Детей кинул, бабу растроил, порнухи нормальной не снял.

Неконструктивная критика. Смысла в ней ноль.

Без Кошкиной жизнь твоя тухла и угрюма.

Ах, Никонов... НУ и в жопу тебя.

или не никонов..

Нет не Никонов...Пойми ты уже, или бабу вернёшь, извинишься, загладишь кровью вину, или...понял?!

Без Оли жизнь моя тухла.
А с Ксенией просто надо как-то развязаться. Чтобы более не пересекаться. Пока не представляю как из-за детей.
Бабу-то зачем возвращать? Она не менее психованная, чем я. На меня кричит, на детей. В этом году почти не кричит, но и войну из-за детей ведёт. Зачем возвращать?

А кровью вину это как? Самоубицца?

Извинения все были в феврале. С моей стороны эпизод исчерпан. Зато она не особо извиняться-то настроена.



Что у тебя самоубиться, да самоубиться? Кому твоя смерть нужна? Даже Петровичу не нужна...Дела делай, а не залупу дрочи! Обесчестил Кошкину, извинись, и верни! И детей верни! Что сложно? Тебе бы только что по проще, без усилий...блядей поебать, да Вову похамить...хули толку то? Дети без отца растут, баба хорошая пропадает, Петрович хуйней страдает, вместо того чтоб почту мне дать...Дети ,Сережа, твои дети растут без отца, и жена, твоя жена, тобой сегодня не ебина! Иван Бездомный...Ты...

Если без Оли жизнь твоя тухла, зачем ты стал жить с нелюбимой Ксенией?

Вот про Олю:
"Каждый день случались ситуации, где болела душа из-за непонятных, травмирующих реакций и поступков моей возлюбленной. Неужели ни одного мирного дня?"

Ты, оказывается, не только с Кошкиной воюешь. Ты воспринимал как войну и ситуацию с Олей.
Лечись, мудак!
-------

И еще про Олю:
"А какая это женственность, если на самом деле она мужланка, испытывает страсть к грязным штанам, а для меня подстраивалась, изображая женщину?!"

И с Кошкиной ситуация повторилась... Проблема в тебе. И потому рецепт тот же: лечись, мудак!

И снова про Олю:
"Она не может любить. Не способна. Она может только РУГАТЬСЯ."

И теперь мы то же самое читаем про Кошкину, которая бедного дегенерата Логинова упрекала и ругала.
Тебе не нужно такому жить, Логинов. Ты - ущербный.

Логинов об Оле:
"К тому же больше 30 секунд не умеет удерживать внимание, таковы мозги..."

А мы знаем, что в тупости и невозможности удержать внимание на какой-то мысли он потом обвинял и Ксению.

Логинов, как мы помним, все время пишет о том, какая Кошкина тупая - "мозгов на два спичечных коробка".

А вот что он писал о любимой Олечке:
"Она невероятно глупая, уж не знаю, как ей удаётся писать какие-то тексты в своём бесплатном журнальчике."

Логинов все вемя жаловался, что Кошкина его унижает.

А вот что он пишет про свою любимую Олю:
"А может она проверяет, какой мужчина дольше при ней продержится?.. Может зреет у неё на обочине сознания подспудная мысля: проверить кто из парней продержится под её унижением..."

Логинов называл и называет Кошкину шизоманьячкой.

А вот как он характеризует Олю:
"Я изнемогаю, а Оля держится, словно стойкий оловянный психбольной солдатик: всё пох и нах. Как напрасно влюбляться в психбольную!!!"

Мудило-Логинов! Вся проблема - только в тебе!

Кошкина, как пиздел нам Логинов, буквально изводила его психическими атаками, руганью.

А вот про Олю:
"Оля страшно закомплексована. Она на всё реагирует яростно и всё запрещает, кричит и ругается."

Как мы помним, наш мудак (Логинов) называет Кошкину сатаной - даже один из постов о протестной голодовке был назван "голодовкой против сатаны".

А вот что он пишет про Олю:
"Уже давно пришла в голову мысль, что Оля – САТАНА."

Кошкина якобы нарочно делала нашему пареньку больно.

А вот что творила Оля:
"Она не может не знать, что делает больно. Она всё знает. Она садистка."

Мы все помним, как Логинов пиздел, что при Ксении разорился.

А вот что было при Оле:
"Верил, что разбогатею, а уж почти обанкротился."

Мы знаем: Логинов обвиняет Кошкину и Никонова в том, что та хочет его смерти.

А вот он пишет про Олю:
"Это спланированная акция по моему уничтожению. Сатана специально делает больно. Они играют со мной. Они хотят моей полной самоликвидации с этой планеты."

То, что мы себя в детстве не поним- ересь! Я помню себя месяцев с 7. Лежу в кроватке у печки и понимаю, что будет хорошо- сейчас придет мама. Потом помню, что родителей нет, родители на севере, а живу с дедушкой и бабушкой в маленьком приморском городке. Помню как пахли бабушкины руки- тестом и рыбой. Помню дедов бокс для лодки и помню как мы ловили бычка около маленького острока Дзензик. Помню как мы с бабушкой ходили на базар и помню что торговец арбузов к ней обращался Мадам, а ко мне Панянка)))Помню свою подружку Таню, которая потом уехала. Самый большой шок, когда мы с дедом собрались идти в цирк... билеты брали помню и помню как дед утром перед цирком внезапно умер... Помню запах георгинов на могиле... это все до 3-х лет. В дальнейшем я жила с родителями, южноукраинский говорок ушел к годам 18-ти, был не истебим... И, черт возьми... я хочу дожить свой век в маленькои приморском городке. Как у Бродского

Вау, у вас тоже эпичненько )

давай пиши дальше. хорошо, молодец!

  • 1
?

Log in

No account? Create an account